Татьяна (tvsher) wrote in ru_logh,
Татьяна
tvsher
ru_logh

Воспоминания Ойгена. Продолжение

Автор eugen_von_arent

4092-3-optimize_b.jpg

То есть он не думал о чем-то конкретном, а просто перебирал всякое случившееся с ним давно и недавно. Сколько он так просидел, он не знал. Время исчезло. Он не мог бы сказать, о чем именно он тогда думал, что вспоминал. К реальности его вернул тихий голос и темный силуэт, возникший прямо перед ним. Девушка была в форме младшего медперсонала, только волосы не были убраны и в последних лучах заката горели рыжим пламенем. Она что-то говорила, и Ойген, наконец, заставил себя вслушаться, что же она хочет. Впрочем, вопрос был предсказуем и очень прост:
- Что ты здесь делаешь?
- Не знаю, - честно выдавил он.

Девушка сделала шаг в сторону, волосы у нее оказались просто рыжие, все равно красивые, но не огненные. Она была старше, чем ему сперва показалось. Тут Ойген заметил, что рассматривает ее чуть ли не в упор, смутился, отвел взгляд.
- Это не лучшее место для прогулок, - заметила девушка. - Территория военного госпиталя и в обычное время охраняется, а сейчас у нас военная полиция «в гостях». – Продолжила она, присаживаясь рядом.

Проклятье! Все что я могу, это доставлять неприятности хорошим людям!

- Как ты сюда вообще попал? – снова спросила незнакомка, рассматривая его, - Школу прогулял?

Ну да, он же в форме!
- Нет. В школе я был. – Говорить не хотелось, да и нечего было говорить.
- Родители волнуются?
- Нет. – И чтобы избежать следующего вопроса, быстро добавил: - Они погибли.
- А-а, так ты из «улья»? – Улыбнулась она.

То, что их интернат в городе прозвали ульем, Ойген вообще-то знал, но… вот как-то забыл. Так что ему понадобилось несколько секунд, чтобы оценить эту немудреную шутку. Наконец, он сообразил, улыбнулся, кивнул.
- Ну, да.
- Тем более, там волнуются.

Какая разница! Почему бы не сказать ей! Кому-то все равно нужно будет сказать!

Это была даже не мысль, а скорее общее ощущение. И дальше весь разговор вспоминался ему сгустком эмоций, которые он до тех пор сдерживал, а тут они прорвались… Он помнил свою первую фразу: «Я туда не вернусь!», и что дальше он пытался объяснить, путаясь и сбиваясь, что от него одни неприятности, что в интернате была полиция, и что больше он никому никаких хлопот причинять не хочет и не будет. А еще лучше он запомнил чувство жгучего, до кома в горле, стыда, когда он, наконец, услышал, что она пыталась сказать, когда понял, что чуть действительно не подвел всех, что его сегодняшняя выходка, если его опоздание заметят, может обернуться серьезными неприятностями.

- Твое внезапное исчезновение выглядит подозрительным, а если у вас и так полиция, то она тем более сделает выводы. Соответствующие. Как ты думаешь, поможет кому-нибудь то, что тебя нет и то, что никто не знает где ты?

Он постепенно успокоился не столько от слов, сколько от звуков ее голоса. До него дошло, наконец, что он чуть было не натворил. Сейчас, вспоминая тот разговор как бы со стороны, Ойген отчетливо помнил то ощущение: он будто падал в бездну.
- Что же делать? – наконец выдавил он, обращаясь не столько к незнакомой женщине, сколько к самому себе.
- Успокоился?

Он только кивнул в ответ.

- Вот и хорошо. Идем. Стемнело уже, и холодно становится. Он понял, что замерз, только когда оказался в теплой комнате.
По дороге к зданию госпиталя они успели познакомиться, и своей напарнице Марта, так звали девушку, представила его сама. А заодно заметила, что его прислали забрать кое-какие лекарства для интерната. Затем его напоили чаем. Когда Марта сказала, что проводит его, он удивился, но ничего не сказал. Она собрала лекарства, но сверток ему не отдала. И с представителями военной полиции тоже объяснялась Марта. Вспоминая об этом, Ойген готов был провалиться сквозь землю. Но тогда все обошлось. Заметив, что он переживает, Марта завела разговор сперва о его планах, затем о том, что происходило в интернате, и из-за чего он собственно хотел сбежать. Поняв, что мальчишка и сам не очень-то понимает, что с ним происходит, девушка задала ему несколько вопросов и предложила самому подумать над ответами. И разрешила ее навестить.

Так Ойген и познакомился с самыми настоящими «республиканцами» То есть о том, что это и есть те самые республиканцы, он догадался не сразу. И историю Марты он тоже не сразу узнал. А про своего брата она ему рассказала, когда письмо к нему дала, перед самым отъездом на Один. Она сбежала из дома с человеком, которого полюбила, несмотря на то, что обе семьи были против. Сбежала за месяц до свадьбы – ее хотели выдать замуж за владельца конкурирующего предприятия и таким образом расширить «дело». А она влюбилась в студента, будущего врача и сбежала. С Михаелем они поженились, когда он окончил институт. Марта за это время окончила курсы медсестер и работала в госпитале. Счастливы они были недолго – через полтора года он погиб. В антивоенную группу Михаель вступил еще студентом. Марта знала об этом.

После его смерти она немного отошла от друзей из группы, но все знали, что если она сможет, то помочь не откажется. Сама организация Ойгена по-прежнему не интересовала. Ощущением опасности и тайны, которые так привлекают мальчишек, он был сыт по горло.
Горло болело. И дышать было плохо. Ойген перелистывал воспоминания, как слипшиеся страницы старой книги – одно движение руки и полгода пролетело.

Попасть в Нойе Сан Суси оказалось не так уж и трудно – торговец, согласившийся довезти его до Одина, очень гордился званием поставщика двора его величества и тем, что в этот раз доставит товар лично. Он не удивлся, когда мальчишка стал напрашиваться в «помощники» не удивился, обещал даже заплатить, правда, немного. Попасть во дворец удалось накануне церемонии. Он пришел с торговцем, сделал, что было велено, а потом разругался с работодателем в прах. Тот был рад сэкономить деньги. И ему было некогда возиться с глупым щенком, а тот заявил, что и сам уйдет... Спрятаться пришлось в парке. Хорошо что лето и ночи теплые. Войти в зал вовремя было не трудно – двери были открыты, согласно протоколу, выкликали его громко, ну и на глазах императора его убивать тоже было бы как-то не comme il faut. Уйти после церемонии было труднее, но на то он и мальчишка – кому он нужен–то. Переодеться обратно он сумел не сразу, так и пришлось выбираться в придворном платье. Ну, с одной стороны хорошо - слуги не особо пристают, с другой – заметен больно. А еще, когда он пытался выбраться из парка, за пару минут до грозы, он видел удивительно красивую женщину. Женщина была невысокая, светловолосая, с голубыми глазами. Она выглядела очень грустной и казалась очень доброй. Ойген не ожидал кого-нибудь встретить в этом уголке парка – вчера тут было совсем пусто, и сперва растерялся, потом решил спросить ее где выход из парка, но не сразу решился. И тут она улыбнулась, совсем чуть-чуть, и улыбка тоже была грустная, но добрая. Будто солнце взошло. На его счастье почти сразу пошел дождь. Даже не дождь, а ливень. И его придворное платье превратилось в черт-те что за считанные секунды.

Когда он, наконец, из парка выбрался дождь так и лил как из ведра.

Свое платье, припрятанное под беседкой в парке, он забрал, чтобы не нашли, но переодеваться не стал – смысла не было. На этом собственно его удача похоже и кончилась – выбравшись из парка, Ойген понял, что заблудился. Карта у него была, но понять, где он находится, никак не удавалось. Дождь еще больше усложнял задачу. Немного денег у него было, но деньги были важным, но не единственным фактором в империи. До церемонии было не так опасно, но теперь... Эту ночь он так и прятался в городе. А утром продрогший, усталый и не выспавшийся, он наконец-то сообразил, где находится. Ошибиться было нельзя – в нескольких десятках шагов от него высилась конная статуя императора Рудольфа, а чуть дальше - желтое с белыми колоннами здание. Он стоял в нескольких шагах от военного министерства. Заведение брата Марты находилось по другую сторону от Сан Суси. Слава Богам не на другом конце города. Обойти дворец, не попавшись никому на глаза, или уж по крайней мере не привлекая к себе внимания ему удалось. Добравшись до Фройдеек он довольно быстро нашел нужное ему заведение и спросил хозяина. Так он и оказался постояльцем в гостинице «Под Розовым Кустом» с красноречивой вывеской и весьма сомнительной репутацией. Записку от Марты он передал сразу. Деньги заплатил тоже сразу, за всю неделю. И как только он оказался один – заснул. Никаких планов у Ойгена не было. Все, что он собирался сделать в столице, он сделал. О том что будет дальше, после церемонии, после того как он, если ему это удастся, выберется из дворца, он никогда не думал. Ну, то есть предполагалось, что тогда все, что связано с завещанием отца будет выполнено. Но дальше...

Во рту пересохло. Очень хотелось пить. Но открыть глаза не удавалось. И позвать кого-нибудь тоже.

Через некоторое время, почувствовав, что кто-то заботливо поправляет одеяло, он снова открыл глаза. Та же незнакомая пожилая женщина смотрела на него по-прежнему с сочувствием и интересом. Незнакомая комната. Темно. Через пару минут он понял, что на самом деле в комнате просто задернуты шторы. Попростиь воды тоже как-то не получалось, женщина видимо догадалась и сперва обтерла ему лицо влажным полотенцем, а потом поднесла к губам чашку с каким –то питьем.







Tags: reich, Ойген фон Арент, аристократия, дети героев, империя, рейх
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments